Почему Деву Марию называют Богородицей?

Зачем Церкви нужны догмы о Деве Марии? Почему бы просто не учить об Иисусе?

Чтобы понять ответ на этот вопрос, давайте вспомним Нестория. Он был епископом пятого века и богословом, которому не нравилось то, что простые люди говорили об Иисусе и Его матери, потому что это играло злую шутку с тем учением, которого он придерживался. Теория Нестория была связана с глубоком дискомфортом, который так же стар, как и сама Церковь: дискомфорт был связан с учением, что Слово действительно и по-настоящему стало плотью. Этот дискомфорт с воплощением является частым признаком лжеучений, описанных в Новом Завете (1 Иоанна 4:2), которые существуют и по сей день. Начиная с древних гностиков (которые считали, что только дух был хорош, а тело было злом) и докетистов (которые настаивали на том, что Иисус был только духом, который казался человеком), заканчивая современными течениями Нью Эйдж (Новой Эры), которые также считают, что цель духовной жизни является выход из плоти и её отвержение.

Несторий, ревнуя о святости и чистоте Божией, также полагал, что Слово и плоть должны находиться на безопасном расстоянии друг от друга. Таким образом, он разработал теорию, которая изображает Иисуса в виде двух сущностей, имеющих одну и ту же голову. Один из них был духовным Логосом: Богом Сыном. Другой был обычным парнем по имени Иисус, который был наполнен Логосом, как воздух наполняет воздушный шарик. Соответственно, человек Иисус взял человечество от Марии. Но Логос не имеет ничего общего с Марией. Таким образом, Несторий запретил изначальную христианскую практику именования Марии «Богородицей» (что означает «Рождающая Бога», греч. Theotocos). Вместо этого, он настаивал, чтобы её называли «Христородицей» (греч. Christotokos). Но обратите внимание: этот аргумент касался вовсе не Девы Марии: он касался Иисуса.

Так что же происходит, когда теория Нестория применяется к реальной жизни? Церковь увидела в этом учении опасность, что если бы это было реальностью, тогда Иисус был бы неспособен спасти нас, ведь он больше не Богочеловек, понёсший наши грехи на кресте, и воскресший, чтобы дать нам Свою божественную жизнь. Человек, который умер на кресте лишь существо, которое ничего не может сделать. Бог, Логос, наполняющий Его, не разделяет нашу природу и, следовательно, не может ни умереть за наши грехи, ни поделиться Своей божественной жизнью с нами, потому что он даже не поделился ей с человеческим телом Иисуса, в котором Он обитал.

Таким образом, в ответ на теорию Нестория, Собор в Эфесе в 431 г. н.э., сделал две вещи. Во-первых, он подтвердил основное апостольское учение, что Иисус есть истинный Бог и истинный человек. И что божественная и человеческая природы Иисуса Христа существуют в нераздельном единстве. Ничего нового здесь нет, потому что это всё было в Писании. Апостол Иоанн учил, что «Слово было у Бога, и Слово было Бог» (Ин 1:1) и «Слово стало плотью» (Ин 1:14). Лука сообщил, что ангел сказал Марии: «Ты зачнешь во чреве, и родишь Сына, и наречешь Ему имя Иисус» (Лк 1:31).

Собор также настаивал на том, что союз Бога и человека во Христе, неизбежно влечет за собой взгляд на Марию как на Богородицу из-за двух очень простых истин, которым учили Апостолы:
  1. Мария родила Иисуса? Да!
  2. «Является ли Иисус Богом?» Да!
Таким образом, Церковь определила, что христиане должны относиться к Деве Марии также, как они и относились к ней в течении многих столетий, называя её Богородицей (См. Также Лк. 1:41-43 «Елисавета исполнилась Святаго Духа, и воскликнула громким голосом, и сказала: «благословенна Ты между женами, и благословен плод чрева Твоего! И откуда это мне, что пришла Матерь Господа моего ко мне?»). Как и Несторий, Церковь понимала, что весь смысл этого понятия на самом деле касается не Девы Марии, но Иисуса.

Тут некоторые современные критики этого догмата могут задать вопрос: «А что, если люди не понимают, что означает этот терминЧто если они подумают, что Мария является создателем Троицы?» Теоретически, может быть, это возможно, что определенного рода человек может, игнорируя всё, чему учит Церковь о Марии, начнёт поклоняться ей. Но он действительно должен игнорировать все, что говорит Церковь, чтобы на это решиться, потому что ведь совершенно ясно, что Мария не является богиней и Творцом Троицы. Вот почему Епифаний Кипрский пишет в четвертом веке:
«Подлинно, свято было тело Марии; и однакоже она – не Бог. Подлинно Дева была девою, и почтенною; однакож она дана нам не для поклонения, но сама поклоняется Рожденному от неё по плоти и Сошедшему с небес из недр Отчих... Дева не должна служить предметом поклонения: не должно делать её Богом, не должно приносить жертв во имя её... В чести да будет Мария: но покланяем должен быть Отец и Сын и Святый Дух... Хотя и весьма прекрасна Мария, и свята, и почтенна, но не для поклонения» (Епифаний Кипрский «Против колиридиан», Панарион, 79). 
И именно поэтому Катехизис Католической Церкви (пункт 970), когда дело доходит до Пресвятой Богородицы, учит:
«Ни одно существо не может считаться равным воплощенному Слову и Искупителю».
Таким образом, не существует никакой скрытой попытки Церкви заставить людей поверить, что Дева Мария является богиней.

Однако, существует значительное число христиан, которые даже в настоящее время пытаются отрицать этот термин, опасаясь, что некий гипотетический человек может по глупости подумать, что «Богородица» означает «богиня». И по иронии судьбы, они заканчивают тем, что начинают искажать природу Иисуса и впадать в ту же самую ересь, какую термин «Богородица» был призван предотвратить. Они начинают говорить такие странные вещи как:
«Пожалуйста, обратите внимание, что Мария не «Матерь Божия», ведь Бог существовал задолго до того как Мария родилась. Мария мать Иисуса (Деян 1:14), она никогда не называется в Писании «Матерь Божия». И Иисус никогда не называет её матерью, но «женщиной».
Этот странный акцент на отрицании её связи с материнством становится довольно жутким и напоминает философию Фрейда, поскольку он создается, чтобы отвергнуть, что вопрощённая Любовь находилась в любящих и почтительных отношениях со своей матерью. Так подход полной дегуманизации Марии доходит до абсолютного гинетического отвращения, когда нам сообщают, что...
«Иисус ни в коем случае не мог произойти из падшей генетики вырождающейся человеческой расы. Неопровержимая истина в том, что хромосомы младенца Иисуса произошли не от Иосифа, но и не от Марии... чрево Марии было выбрано Творцом, чтобы придать форму Его человеческому образу, первоначальная ячейка которого с его 46 хромосомами, происходит от Трона «величия на высоте» (Евреям 1:3). Чрево Марии было своего рода «инкубатором», которым воспользовался Предвечный, чтобы поместить и сформировать «Слово Божие», которое должно было «стать плотью». Кровь из чрева Марии была использована Богом, чтобы защитить и накормить эмбрион, который затем стал плодом и впоследствии родился святым ребенком. Тем не менее, кровь, что начала течь по венам этого особенного человеческого существа не имела ничего общего с кровью, питавшей ту утробу, в которой он был сформирован. На протяжении многих веков, дух обольститель представил Марию как божество, кощунственно называя её «Матерью Божией».
В попытке спасти Иисуса от контакта с «дегенеративной» плотью Марии, противники Богородицы спасают Его и от контакта с плотью Адамовой что означает, что Он не может спасти нас от смерти, которую Адам принес в мир, так как Иисус не член рода Адамова. Будучи чрезмерно бдительными на страже того, чтобы защитить «гипотетического человека» от того, что реальный человек никогда бы не сделал (поклонение Марии), некоторые христиане могут и не заметить реальной опасности: отрицания Воплощения, и искажение понимания реальной природы Христа и Его спасительного Евангелия.

Почему Церковь учит Марианским догмам, таким как именование Марии Пресвятой Богородицей? Потому что суть любого учения о Марии в том, что дело здесь вовсе не в Марии. Каждая Марианская догма защищает определённую истину, имеющую важное значение для понимания того, кто есть Иисус, и, следовательно, кто есть мы. Слова Иеремии исполняются в ней и в Церкви, образом которой она является: «Ибо Господь сотворит на земле нечто новое: жена спасет мужа» (Иеремия 31:22).

Источник: Mark Shea "Encountering Mary: Mother of God"

Читайте также: "Имеет ли почитание Богородицы языческие корни?"

Имеет ли почитание Богородицы языческие корни?

Для светского человека, приближающегося к Евангелию и письмам апостола Павла вне христианского основания, как и для Протестанта, утверждённого в традиции Лютера и Кальвина, часто вызывает недоумение то уникальное и возвышенное место, которое занимает Дева Мария в жизни Католической Церкви. Часть этого недоумения связано с католической духовностью, а другая часть связана, как ни парадоксально, c преувеличенными страхами не-католиков по поводу католической духовности.

Динамика работает следующим образом: Писание не заповедует нам молиться Розарий. Но католики все равно молятся Розарий (поскольку не считают Библию книгой, в которой описано всё, данное Богом на микроуровне нашей молитвенной жизни под рубрикой «То, что не является обязательным запрещено»). Некатолики, особенно фундаменталисты, смотрят на то, что католики молятся Розарий, обращают внимание на то, что это не предусмотрено в Библии, а затем замечают, что в нём на каждый «Отче наш» («библейская молитва») приходится десять «Радуйся, Мария». Из чего ими делается вывод: «Мария, должно быть, занимает слишком важное положение у католиков, чем это оправдано Писанием». Они также смотрят на такие католические понятия как «непорочное зачатие», «успение», «приснодевство» или «Богородица», и не видя их в Библии, делают вывод, что Церковь позднее добавила эти учения к Писанию, опираясь только на другой возможный источник – язычество. Католики часто говорят о Священном Предании, в конце концов. Так что, само собой разумеется, что «человеческие предания» были добавлены к Писанию. Ведь в те времена люди часто поклонялись различным богиням. Так что, учение о Деве Марии было образовано теми людьми, которые до этого ходили в храм Дианы, или поклонялись Изиде, или обожали Афину. Они воплотили излюбленные ими женские образы в образ Божьей Матери, начав возвышать Деву Марию и поклоняться ей.

Это утверждение также являются частью более обширного аргумента о том, что после смерти апостолов и особенно во времена императора Константина языческие влияния начали загрязнять ранее незапятнанную христианскую Церковь и постепенно заменять Евангелие, однажды переданное святым. Этот аргумент часто используется протестантскими фундаменталистами против католиков и православных, адвентистами седьмого дня, свидетелями Иеговы, мормонами и другими - против протестантов и апостольских церквей, атеистами, скептиками, а также представителями современных языческих сект и нью эйдж - против христиан и евреев. Если эта история звучит смутно знакомой для Вас, то это только потому, что это такое же повествование, как и Код да Винчи, говорящее нам о том, что язычники взяли одного человека – Иисуса – и возвели его в ранг Бога в целях удовлетворения потребностей языческого общества. Добавьте ещё немного воображения  и вы также увидите, что Рождество и Пасха являются версиями языческих весенних и зимних праздников, что евхаристия берётся из древнего египетского ритуала плодородия, что крест был древним египетским символом «Тао», что крещение и идея таинств были заимствованы из митраизма, и что IXTUS  рыба – знак первых христиан  был также частью языческого поклонения... Этот список можно продолжать до бесконечности.

Проблема в том, что все эти истории страдают от одной и той же роковой слабости: они ни на чём не основаны. Просто не существует никаких доказательств того, что ранние христиане унаследовали свои представления из язычества. Да, христиане иногда перенимали кое-какие внешние формы языческих практик или понятий, наполнив их содержанием христианским. С самого начала это было очень хорошей миссионерской практикой  найти то, что связывает культуру, в которой проповедуется евангелие, с христианским вероучением и использовать его, чтобы поделиться благой вестью теми понятиями, с которыми люди уже знакомы. Это именно то, что мы видим в Новом Завете. В Деяниях, главе 17 Павел проповедует в Афинах и видит «жертвенник неведомому Богу». Он берёт эту идею, чтобы проповедовать Евангелие. Иоанн использовал существующую в древней греческой философии концепцию Логоса, чтобы сформулировать учение о воплотившемся Сыне Божьем. В своих трудах Павел использует понятие «Тайна благочестия», связывая это понятие со знакомством его языческой аудитории с мистериями. Во всех этих случаях, апостолы приняли языческую концепцию и изменили её изнутри. Таким образом, для Иоанна смутное философское понятие Логос уточнено и осуществлено в воплощенном Христе. Для Павла «тайна» уже не является тайной, ибо то, что было сокровенным, теперь отчетливо проявилось во Христе Иисусе. Так же было и с некоторыми другими языческими практиками – чётки были адаптированы под чтение псалмов, затем – молитву Розария. Просто потому что это просто и удобно – вести учёт молитв с помощью бусин. Ёлка стала символом древа Иессея, от которого произошёл Мессия. Ореол адаптирован из дохристианского искусства для обозначения святости. Ну и что с того? Когда вы читаете наклейку на бампере «Иисус! Он реален!», вы вдруг чувствуете непреодолимое желание поклоняться компании Форд? Точно также и наполнение языческих символов христианским содержанием для ранних христиан вовсе не означало тягу к поклонению языческим богам.

Даже более того – в христианской проповеди мы видим противостояние языческому идолопоклонству, о чём свидетельствуют сочинения Отцов Церкви. Так, один христианский автор писал в 
«послании Диогнету», которое представляет собой ответ на просьбу высокопоставленного язычника Диогнета дать разъяснения относительно христианской веры (120-210 гг.):

«Когда очистишь себя от всех предубеждений, владычествующих над твоим умом, и отвергнешь обольщающие тебя привычные мнения, когда сделаешься новым, как будто только что родившимся человеком ..., то рассмотри не глазами только, но и разумом, из какого вещества и какой формы те, кого вы называете и почитаете богами. Не есть ли один из них — камень, подобный тем, которые вы попираете ногами, другой — медь, которая не лучше сосудов, сделанных из нее для вашего употребления; один – дерево, и притом уже сгнившее, другой—серебро, которое требует сторожа, чтобы его не украли, иной — железо изъеденное ржавчиною, а другой — глина, которая нисколько не превосходить глины, употребляемой на изделия для самых низких нужд. Все это сделано не из вещества ли, подверженного тлению? Не посредством ли железных орудий и огня? Не сделано ли одно — каменщиком, другое медником, то — серебренником, иное — горшечником. Каждое из этих веществ не было ли переделываемо тем или другим художником, как это и теперь бывает, прежде чем оно посредством их искусства получило образ богов? Теперешние сосуды из того же вещества не могут ли быть переделаны в изображения богов, если попадут в руки тех художников? И на оборот, боги, которым покланяетесь ныне, не могут ли быть переделаны людьми в сосуды, подобные прочим? Не все ли они глухи, слепы, без души, без чувства, без движения? Не все ли они гниль, не все ли повреждаются? Вот что вы называете богами, чему служите, чему покланяетесь; и сами вы, конечно, делается подобными им. За то и ненавидите христиан, что они не признают этих богов».
Аргумент о том, что язычники поклонялись безжизненным произведениям рук человеческих, был распространён среди ранних христианских апологетов. Святой Афанасий в своем опровержении языческих верований, критикует язычников, говоря, что предмет их поклонения на самом деле является не богом, но «искусством резчика».

Во времена императора Константина христиане были еще более заинтересованы в опровержении языческих верований, и в их трудах мы видим такое же отношение к языческим практикам, какое было и в более ранних веках, о чём свидетельствует, например, творение Августина Блаженного «О граде Божием», которое написано против язычников. 


На самом деле, подход ранней церкви был намного более отстранён от нашей современной мультикультурной точки зрения. Что больше всего интересует христиан в их обсуждениях и дискуссиях о Боге, Христе, Деве Марии, и других моментах христианский доктрины – это иудейское и христианское Писание и Предание. И им абсолютно безразлично, что там происходит в храме Артемиды. Они видят прообразы Иисуса в Адаме, Ное, Исааке и Давиде, а не в Осирисе, Аполлоне или Зевсе. То же самое получается, когда дело доходит до Девы Марии. Отцы Церкви очень хорошо осведомлены о языческом поклонении богиням и таких образах язычества как «Великая мать». Но именно то, что они не делают – они не считают эти образы совместимыми с их верой и не пытаются сравнивать с ними Деву Марию.
Вместо этого они ищут – не в язычестве, а в Ветхом Завете, еврейском и христианском предании – ответ на вопрос, как эти источники описывают Деву Марию. И они видят прототип Девы марии не в Диане, Изиде, Афине или Гере, но в Еве, Сарре, Деворе, Анне, Иудифи, Есфирь. Взгляд всех этих писателей надёжно закреплён в Священном Писании. Это не в золотом руне Иасона, но в шерсти Гедеона, которая была мокрой от росы в то время как вся земля вокруг оказалась сухой (Суд. 6:37-38) они видят то, что Мария приняла в свою утробу Вопрощённое Слово, оставаясь при этом Девой. Это в Ветхом Завете, а не в произведениях Овидия или Гомера Отцы видят такие образы Марии как
  • Нетронутая райская земля, из которой произошел первый человек Адам (Тертуллиан)
  • Храм Божий, святая святых, в котором обитал Бог (Ефрем Сирин, Иероним, Амвросий)
  • Жезл Иессея, от которого расцвёл Христос (Амвросий, Тертуллиан, Иероним)
  • Восточные ворота храма, о которых говорил Иезекииль (Иероним)
  • Ковчег Завета (Афанасий, Григорий Чудотворец)
  • Жезл Аарона расцветший (Ефрем Сирин, Григорий Великий)
  • Неопалимая купина, что не потребляется пламенем (Григорий Нисский) 
Таким образом, теории языческого происхождения Марии полностью игнорируют тот факт, что Мария сравнивается с Ковчегом Завета, а не ящиком Пандоры. В сердцах и умах библейских писателей, как и отцов после них, доминируют образы из Писания, а не языческого мифа.

Если это так, то почему Церковь считает, что Библия, которая никогда не упоминает непорочное зачатие, успение или приснодество, может поддерживать эти учения? Ответ на этот вопрос приходит, глядя на Библию так, как Иисус и Апостолы всегда смотрели на неё. Подробнее об этом читайте здесь.

Источники:

О вере в непорочное зачатие Девы Марии на Руси

Священник А. Волконский в своей книге «Католичество и Священное Предание Востока» описывает почитание Непорочного Зачатия Девы Марии на Руси.


В древней Руси почитание Зачатия Богородицы существовало в 1196 г. во Владимире на Клязьме заложена «церковь зачатия Святой Богородицы». (1)

В южно-русской церкви в XVI-XVIII веках исповедание учения Непорочного Зачатия было повсеместным. Так учили, например, игумен Иоанникий Голятовский (2), архиепископ Черниговский Лазарь Баранович (3), Феодосий Черниговский, Антоний Радзивиловский, Варлаам Ясинский Стефан Яворский. Профессора киевской духовной академии, основанной для борьбы против католического влияния, клятвенно обязывались защищать это учение, а студенты учреждали общества в честь Непорочного Зачатия Богородицы (4). Иннокентий Поповский, ректор академии с 1704 г. по 1707 г., пишет: 
«Восточная Церковь признает, что Блаженная Дева была непричастна греху. Это учение укрепляется еще более тем, что его защищает сама Западная церковь. Ибо хотя Западная Церковь и гоняется за всякими новшествами, однако по отношению к этому догмату вполне сходится с Восточной Церковью».
Это общее Востоку и Западу учение было в Киевской академии прекращено распоряжением митрополита Московского в начале XVIII века.

Свидетельство этих фактов стараются устранить тем, что Киев находился под западным влиянием. Но и в Константинополе, и в Москве до XVII века держались того же учения.

В Греческой церкви первый стал отрицать Непорочное Зачатие Никифор Ксантопуло в первой половине XIV века; он высказал свое мнение с большой опаской, как личное, быть может, и ошибочное: явное указание, что оно шло вразрез с общим мнением (5). Затем находим то же отрицание у Исидора Глабаса († 1397); но здесь оно, вероятно, позднейшая вставка переписчика, ибо не согласуется со всем контекстом (6). Прошло почти три века и только тогда вновь находим отрицание догмата у константинопольского Патриарха Митрофана Критопуло († 1639), ученика протестантов. (7)

В Московской Руси колебания по вопросу о Непорочном зачатии начались при Патриархе Никоне под влиянием книги «Скрижаль», присланной ему Паисием, Патриархом Иерусалимским. Автор ее, грек Иоанн Нафанаил, написал ее, живя на Западе, где в Англии и в Германии учился в протестантских университетах. Патриарх Никон имел неосторожность издать ее перевод (1656).

Книга вызвала горячую отповедь Лазаря, называвшего суждения «Скрижали» о Богородице (8) хулою на нее. Возражал против «Скрижали» и Никита Пустосвят (суздальский священник Добрынин). Ввиду предстоявшего Московского собора (1666 г.) он отправил царю Алексею Михайловичу челобитную, в которой читаем: «а пренепорочная Владычица наша Пресвятая Богородица… прародительныя скверны не имела: еще бо ей во чреве сущи матерни освященне и Богу в жилище преуготованне…» Всячески усиливаясь доказать истинность этого положения, Никита заключает: «и по сим, великий Государь, свидетельствам и младенцам разумно есть, что Пресвятая Дева прародительныя скверны не имела».

Ни о каком западном влиянии тут речи быть не может: Никита, как раскольники вообще, считал что Никон латинствует; в своей челобитной он защищает восточную веру; отстаивая догмат Непорочного Зачатия, он ссылается на учения только греческих святых (Андрея Критского, Тарасия Константинопольского (9) и примеры о чудесах, бывших при рождении святых или во время нахождения их в утробе, берет только из сказаний о восточных святых.

По вопросу о том, с какого момента Пресвятая Дева была ограждена от греха, мысль Никиты не ясна; оно и понятно, – учение Церкви о моменте, когда душа соединяется с плотью, ему не могло быть известно. Но: 1) он верил, что первородный грех Пресвятой не коснулся; 2) обратное учение считал ересью; 3) свою веру исповедовал не под влиянием Запада, а в силу предания Восточной церкви. «Как бы нам не прогневать Богородицы» (держась учения «Скрижали»), заключает он свои рассуждения (10). Приведенная цитата помещена также в книге Каптерева «Патриарх Никон и царь Алексей Михайлович», том II, стр. 42. Том этот был запрещен Победоносцевым. Так скрывалась истина от несчастного русского народа даже XIX веке; в XVII-м же произошло следующее.

Собор 1666 г., ознакомившись с челобитной Никиты Пустосвята, решил, что надо его опровергнуть. Работу эту возложили на грека Паисия Лигарида, жившего в Москве с 1662 г. Но Лигарид, дойдя в своем опровержении до столбца о Непорочном Зачатии, стал защищать взгляды Никиты. Тогда собор поручил написать опровержение и на Никиту, и на Лазаря Симеону Полоцкому. Книга его «Жезл правления» была собором 1666г. одобрена. На следующий год на соборе присутствовали патриархи Александрийский и Антиохийский; книга была одобрена вторично. В этой книге Симеон Полоцкий высказывал относительно Непорочного Зачатия те же взгляды, что и Никита и Лигарид:
«… той же Ея чистоте и святости нецыи присмотрящеся, не усумневаются глаголати: яко ниже прародительному греху подлежаше: имже и Православная Церковь видится согласовати, поющи в день рождества Ея сице: поем святое твое рождество: чтим и непорочное зачатие твое, невесто богозванная, песнь 6. И в день Введения Ея в церковь Господню в седалне по 2-ой стихологии сице:прежде зачатия освятися Богови, и рождьшися на земли, дар принесеся Ему» (11).
В позднейшей книге Симеона Полоцкого «Вечеря Душевная» (1683) читаем:
«Пречистая Дева Мария чиста есть… яко свободная от всякия вины греховныя, от всякого порока душевнаго, чиста от греха, иже волею Адамлею содеяся, и в нас чрез рождения приходит, и именуетсягрех первородный. И того бо, по неким умствованию прежде зачатия си очистися. Яко же церковь воспевает: Прежде зачатия чистая… (и т. д., см. выше). По иным же абие при самом зачатии: По всем богословам: родися свята, чиста и непорочна» (12).
В первом издании Четьи Минеи (издание это – труд еп. Дмитрия Ростовского, святого Русской Церкви) находится то же учение В Четье Минеях, изданных митр. Макарием в 1904 г., сохранился следующий красноречивый текст на 9-ое декабря, «егда (св. Анна) зачатъ Святую Бцю».
«… днесь спасению нашему начаток зачинается и плодится во оутробе праведныя Анны… сею бо разрешишася узы Адамовы, сею мир (sic) о прелести свободися… днесь праздноуим день честно зачатие Госпожа (sic) нашея Пречистыя Владычица Бца, тем же в Церкви ея радостно тецем… с радостию празднующе честное зачатие Пресвятыя Гжа Бца».
Текст этот восходит к XII-XIII веку! (13)

Но протестантски настроенные греки, между прочим прибывшие в 1685 г. в Москву братья Лихуды, продолжали свое дело, и пересилили. Наименее культурная часть московского духовенства и правительственной среды приняла протестантское учение, проникшее к нам через Грецию, за голос древнего Восточного православия: Московский собор 1690 г. по приказанию Патриарха Иоакима повелел сжечь все сочинения, защищающие Непорочное Зачатие. Учение Дмитрия Ростовского было из последующих изданий Четьи Минеи распоряжением того же Патриарха Иоакима вычеркнуто!

Нельзя придавать решающего значения тому обстоятельству, что догмат был запрещен местной высшей церковной властью. Люди, отрицающие папскую безошибочность, не могут, очевидно, считать безошибочным решение Патриарха Московского, как такового. Дело, сводится, значит, к доверию к Патриарху, как к личности; но ценность ее в данном случае ничтожна, даже отрицательна.

Иоаким, по свидетельству современников, был человек невысокого духовного уровня, к тому же малограмотный, а в богословии полный невежда. Когда его покровитель М. Ртищев хотел, по поручению царя Алексея Михайловича узнать, какой он «веры», то будущий патриарх ответил: «аз-де не знаю ни старыя веры, ни новыя, но что велят начальницы, то и готов творити и слушати их во всем». «И Михаил сказал се Царю и по сем постави его в Чудов монастырь архимандритом» (14). Так на горе Русской церкви началась карьера Иоакима, бывшего Патриархом целых 17 лет (с 1673 по 1690 г.)

XVII-ый век дал Русской церкви целую плеяду недюжинных богословских умов: Сильвестра Медведева, Лазаря Барановича, Иннокентия Монастырского, Симеона Полоцкого, Дмитрия Ростовского, Стефана Яворского. Никоновская реформа глубоко всколыхнула богословскую мысль всех, кто был близок церковной жизни. Но придушив исповедание светлого догмата, облегчив произрастание на Руси протестантских семян, невежественный Патриарх Иоаким придушил на целую сотню лет и самостоятельную мысль в русской богословской науке (15).

Власть Патриарха была однако бессильна против учения старообрядцев: они до сих пор признают этот догмат. Катехизис Белокриницкой церкви, изданный в половине XIX века, исповедует это учение, как обязательное (16).

Мы много раз подчеркивали, что истинность или ложность учения вполне независимы от соображений патриотических. Но те, для кого истина заключается в верности «вере отцов», должны бы – если желают быть последовательны – признать догмат Непорочного Зачатия истиной: приведенные выписки неопровержимо свидетельствуют, что учение это было неизменным верованием дониконовской Руси.

Из книги: свящ. кн. А. Волконский «Католичество и Священное Предание Востока»

* * *
Примечания:
(1) Татищев, III, 319.
(2) «Ключ разумения», Киев, 1639, стр. 172.
(3) «Трубы словес», Киев, 1684, стр. 99 и след.
(4) Вишневский, «Киевская Акад.», Киев, 1903, стр. 227 и след.
(5) «Dict. de Th. Cath.», t. VII, l, col. 949-950.
(6) «Dict. de Th. Cath.», t. VII, l, col. 949.
(7) В книге «Omologia etc.», ed. Weissenborn: «Appendix librorum simbolicorum Ecclesiae Orientalis», Iena, 1850, p. 176-179. Другие греческие авторы, поддерживавшие лжеучение, перечислены в ст. о. Дейбнера «Вера в Непорочное Зачатие в XVII веке на Руси», см. «Благовест», 1930, апрель-сентябрь.
(8) Никита Пустосвят приводит из «Скрижали», как хульные, следующие строки: «… Святому Духу пришедшу на ню, и очистившу словом Архангела Гавриила. Зане скверна прародительная бяше в ней» («Мат. по ист. раскола», т. IV, 39).
(9) Вот несколько приводимых Никитою эпитетов, кои встречаются у св. Тарасия († 806), когда он пишет о Богородице: «нескверны Слова чертог, девственное цветение, голубица нескверная, ковчег священия», «… давидовем Создателем и Богом сохранена бысть во Свое тому жилище».
(10) Его челобитная напечатана в IV т. «Матер. для ист. раскола»; о Непорочном Зачатии – стр. 39 и след.
(11) Приводим слова С. Полоцкого по «Христ. Чт., изд. При СПБ. Дух. Ак.», 1860, стр. 498, статья Нильского «Библиогр. заметки о кн. “Жезл Правления”».
(12) Приводим выписку по: В. М. К. (Карлов), «Ист. исследования, служ. к оправданию старообрядцев», Черновицы, 1866, т. III, стр. 116.
(13) «Памятники Славяно-Русской письменности. Великие Минеи Четьи, собр. Всерос. митр. Макарием. Декабрь, Вып. 11, изд. Имп. Археогр. Ком.» М. 1904, стр. 763. Поучение на 9-ое декабря напечатано по списку СПБ. Дух. Ак. № 1324, XII-XIII в., Е. И. Петуховым в «Материалах и заметках из ист. др. рус. письменности», Киев, 1894, стр. 20-21.
(14) «Мат. по ист. раскола», т. IV, стр. 229. Биографические данные ясно подтверждают нелестные отзывы раскольников об Иоакиме. Приведем только отзывы об его необразованности. Диакон Федор Иванов пишет: «не знал он писания, разве азбуки, ни чина церковного, и не разумел догмат священных отец наших древних, и ныне не знает… и книг святых не прошлец и не читывал» (Там же, т. V, ч. 3, стр. 226, 227). Протопоп Аввакум пишет: «Простой человек Яким-от…», – прибывшие из Рима легко мол надуют его. (Там же, V, ч. 2, стр. 157). Сильвестр Медведев: «… а учился мало и речей богословских не знает». («Чтения в Имп. Общ. Ист. и Древн. Рос.», 1896, кн. 4, стр. 457). Укрывшись с военной службы в Киево-Печерский монастырь, скоро «бежа к Москве», потом к Никону в Новый Иерусалим и тут начал учится грамоте (ему было тогда за 35); потом добился должности келаря в другом монастыре «и нача твердити Псалтырь, чаяся игуменом быти». («Мат. по ист. раскола», VI, 227, 228).
(15) Светская власть тоже приложила руку к утверждению неправильного учения. Петр Великий приказал перевести на русский язык книгу светского греческого богослова Севаста Климентоса и с тех пор отрицание Непорочного Зачатия начинает преобладать в русских казенных богословских учреждениях.
(16) Субботин, «Ист. Белокр. священства», вып. 1, М. 1895; Прилож. «Богословие Павла Белокриницкого», стр. 366-367. См. также о. кн. Гагарина «L’Eglise Russe et l’Imm. Conc.», Paris, 1876.