Клайв Стейплз Льюис. Разьве нельзя быть хорошим человеком и без христианства?

«Разве нельзя быть хорошим человеком и без христианства?» — нередко спрашивают люди. Об этом меня попросили написать, и я пишу, но начну я немного издалека. Вопрос поставлен так, словно вы думаете: «Мне все равно, кто прав, христиане или материалисты. Мне все равно, каково мироздание. Я хочу правильно и счастливо жить и выберу не то, что верно, а то, что полезно». Честно говоря, мне такой взгляд понять трудно.
 
Человек, среди прочего, тем и отличается от животных, что ему хочется знать, какова действительность, не ради пользы, а просто так, ради знания. Когда же ему этого не хочется, он, по–своему, ниже человека. В сущности, я и не верю, что у кого–нибудь из вас нет этого желания.
Наверное, вы слишком часто слышали от глупых проповедников, что христианство все у вас уладит, и забыли, что оно — не патентованные таблетки. Христианское вероучение сообщает нам некие факты, и если они неверны, ни один честный человек не вправе им верить, как бы они ни помогали; а если верны, всякий честный человек верить в них обязан, даже если помощи от них нет.

Когда мы это поймем, мы поймем и другое. Если христианство истинно, просто не может быть, чтобы приверженцы его и противники были одинаково оснащены для «хорошей, правильной жизни». Представьте себе, что вы хотите помочь дистрофику. Не зная медицины, вы его плотно накормите, и он умрет. Нелегко действовать в темноте.

И христианин, и неверующий могут желать ближнему добра. Но один считает, что люди живут вечно, созданы Богом и лишь в Боге находят истинную и прочную радость, а другой считает, что они — случайный плод слепой материи, что живут они лет семьдесят, счастье их зависит от комфорта, удовольствий, и т. п., а все на свете — аборты, вивисекция, законодательство, воспитание — хорошо или плохо только в зависимости от того, способствует ли оно такому счастью.
Во многом это два человека согласятся. Оба считают, что людей надо лечить, кормить и одевать. Но рано или поздно разница в вере начнет сказываться. Например, материалист просто спросит: «Лучше ли от этого большинству?», а христианин может сказать: «Если и лучше — мы против, ибо это несправедливо». И вечно, всегда их будет разделять черта, четкая, как меч. Для материалиста нация, класс, цивилизация важнее человека, так как «дней наших — семьдесят лет, а при большей крепости — восемьдесят», сообщество же может продержаться гораздо дольше. для христианина человек важнее всего, ибо он живет вечно и перед ним цивилизации и расы — просто однодневки.

Христиане и материалисты по–разному видят мироздание. Прав кто–то один, а тот, кто неправ, неизбежно станет действовать по закону своего, ложного мира, и при самой доброй воле помощь его будет ближнему в погибель.

При самой доброй воле… Значит, он ни в чем не виноват? Значит, Бог (если Он, конечно, есть) с него не спросит? Но ведь нас волновало не это! Я не верю, что вы готовы действовать в темноте всю жизнь, сея несметное множество зол, если за себя вы спокойны. Не верю, что вы, мой читатель, пали так низко. Если же пали — и для вас найдутся доводы.

Не думайте, что вопрос в том, может ли кто–нибудь быть хорошим без христианства. Перед каждым из нас стоит другой вопрос «Могу ли я?» Все мы знаем, что вне христианства были хорошие люди — скажем, Сократ и Конфуций, которые о нем не слышали, или Джон Стюарт Милль, не веривший в него. Если христианство истинно, люди эти пребывали в честном неведении или в честном заблуждении. Если воля их была так добра, как мне кажется (ведь я, что ни говори, не знаю тайны их сердец), мы вправе верить и надеяться, что Бог в Своем милосердии сумел исправить и предотвратить зло, которое они причинили бы по неведению и себе, и тем, на кого они влияли.

Но вы, задавший мне этот вопрос, — в ином положении. Если бы вы о христианстве не слышали, вы бы и не спрашивали. Если бы, услышав, серьезно все обдумали и отвергли, вы бы тоже не спросили. Значит, на самом деле вы спрашиваете: «Стоит ли мне беспокоиться? Не проще ли жить, как жил? Разве мало доброй воли? Разве непременно надо стучаться в страшную дверь?»
Прежде всего, я отвечу, что вы собираетесь быть хорошим, не зная, что такое «хорошо». Но этого мало. Незачем спрашивать, накажет ли вас Бог за леность и малодушие; они сами себя накажут. Ведь вы передергиваете. Вы намеренно не хотите знать, истинно ли христианство, потому что боитесь, что с ним хлопот не оберешься. Так мы нарочно забываем посмотреть на доску объявлений, чтобы не увидеть там своего имени, или зайти в банк и справиться, не кончился ли наш счет. Так мы избегаем врача, чтобы не узнать о своей болезни.
Человек, не верующий по этим причинам, не находится в честном заблуждения Он — в заблуждении нечестном, и нечестность эта окрасит его дела и помыслы, так как он утратил девственность разума. Честную хулу на Сына Человеческого можно простить и исцелить, Но если вы просто избегаете Его, переходите на другую сторону улицы, не снимаете телефонной трубки, не распечатываете писем — это дело другое. Быть может, вы и впрямь не уверены, надо ли быть христианином, но вы прекрасно знаете, что надо быть человеком, а не страусом.

Честь разума пала в наши дни так низко, что меня спросят. «А какая мне польза? Стану ли я счастливее? Стану ли лучше? Если вы в этом ручаетесь, что ж, приму христианство», Но я не хочу отвечать на этом уровне. Вот — дверь, за которой вас ждет разгадка мироздания. Если ее там нет, христиане обманывают вас, как никто никого не обманывал за все века истории. И всякий человек (человек, не кролик) просто обязан выяснить, как обстоит дело, а потом — или всеми силами разоблачать преступный обман, или всей душой, помышлениями и сердцем предаться истине.

Неужели вам безразлично все, кроме «правильной жизни»? Ладно, скажу уж: христианство поможет вам, и гораздо больше, чем вы думаете. А первая помощь будет в том, что оно вобьет вам в голову очень важную и не очень приятную вещь. Все, что вы до сих пор считали «приличной» или «правильной» жизнью, — добропорядочность, благодушие и многое другое — совсем не так всецелительно, как вам казалось. Христианство научит вас, что вы и дня не можете пробыть «хорошим» без Божьей помощи. Потом оно научит еще, что если бы вы и смогли, вы все равно не достигли бы того, для чего вы созданы. Простая «нравственность» — не цель жизни. Вам уготовано иное.
Милль и Конфуций (о Сократе не говорю, он был гораздо ближе к истине) просто не знали, для чего мы живем. Не знают этого и те, кто задает вопрос, с которого начинается статья. Если бы они знали, они бы поняли, что «порядочность» — чистейшая ерунда перед истинным замыслом о человеке. Нравственность необходима; но жизнь в Боге, к которой мы призываем, просто поглощает, вбирает ее.

Мы должны родиться заново. Все кроличье в нас должно исчезнуть — и то, что роднит нас с похотливым кроликом, и то, что роднит нас с кроликом ответственным, порядочным, приличным. Шерсть будет вылезать с кровью, и, изнемогши от крика, мы вдруг обнаружим то, что было под шкуркой, — Человека, сына Божия, сильного, мудрого, прекрасного и радостного.
«Когда же настанет совершенное, тогда то, что отчасти, прекратится» (1 Кор. 13:10). Желание «быть хорошим без Христа» зиждется на двух ошибках. Во–первых, это вам не под силу, во–вторых, это не цель вашей жизни. Нельзя взобраться самому на высокую гору праведности, но если бы мы и взобрались, мы бы погибли во льдах и разреженном воздухе. Начиная с определенной высоты, не помогут ни ноги, ни топорик, ни веревка. Нужны крылья; дальше придется лететь.

Эссе опубликовано отдельной брошюрой в 1946 г

Ответ на аргумент против приснодевства Марии "И не знал ее. Как наконец она родиле Сына Своего"...

Другой аргумент против приснодевства Марии заключается в следующем:

"И не знал Её. Как наконец Она родила Сына Своего (Мф. 1:25) Слова "как наконец", буквально "до", "доколе" - обозначает известное время, по прошествии которого должно случиться то, чего до того времени, которое обозначено, еще не произошло. Глагол "знать" относится здесь к брачному сожительству (см. Св. Иероним "Против Гельвидия"); так же, как в Бытие 4:01 сказано, что "Адам познал свою жену". Поэтому кажется, что после рождения (Христа), Пресвятая Дева была познана Иосифом; и, следовательно, она не осталась девой после рождения Христа. 

Однако, существует точка зрения, что глагол "познал" не всегда следует понимать в смысле плотского знания, но скорее в смысле лучшего понимания и знакомства. Например, Епифаний говорит: «Он познал Марию впоследствии, но не каким-либо познанием телесного употребления, не познанием совокупления. Он познал, начав чтить Ее, как удостоенную чести от Бога; ибо он не знал, что Она сподобилась такой славы дотоле, пока не узрел Господа рожденным от жены» (См. Св.Епифаний. «О ересях»: ереси 30-ая (гл.14) и 51-ая (гл.10)). 

Выражение «как наконец», действительно большей частью обозначает определенное время, с наступлением которого должно что-либо совершиться; но часто этим же выражением указывается неопределенное время, которое может и не наступить. 

Приведем несколько примеров:

Спаситель говорит апостолам: "Се, Я с вами во все дни до скончания века, т.е. мира" (Мф.28:20). Неужели по скончании века Господь отступит от Своих учеников? 

"Очи наши — к Господу, Богу нашему, доколе Он помилует нас" Пс. 122:2. Неужела после пого, как Господь помилует нас, мы отвратим от Него свои глаза? Скорее, наоборот, наши глаза еще с большей силой устремятся к Господу после явленного милосердия к нам.

Так, Св. Иероним заключает: "Евангелист говорит, что Матерь Божия не была познана мужем прежде рождения Сына, из чего нам дано понять, что тем более она не была познана им и в последствии" (См. "Против Гельвидия").

Почему Иисус назван Первенцем? Всегда ли Первенец имеет других братьев и сестер?

Разберем другой аргумент против приснодевства Марии:

"Наступило время родить Ей, и родила Сына Своего Первенца" (От Луки 2:6-7; см. также от Матфея 1:25). Первенцем может быть назван лишь тот, ктоимеет и других братьев и сестёр, в то время как единственный сын у родителей называется единородным.

Однако, наименование «первенец» не всегда предполагает существование других детей у родивших первенца. Всякий единородный является первенцем, но не всякий первенец является единородным. Быть первенцем означало иметь важный статус в еврейской культуре, который давался даже раньше, чем в семье рождались другие дети.

Подтверждение этому можно найти в книге Второзакония (18:15): «Все разверзающее ложесна у всякой плоти, которую приносят Господу, от человека до скота, да будет твоим. Но первенец из людей должен быть выкуплен и первородное из скота нечистого должно быть выкуплено»... «А выкуп за них (первенцев и первородных): начиная от одного месяца по оценке твоей, бери выкуп... Но за первородное из волов, из овец и из коз не бери выкупа: они — святыня» (Втор.18:16-17).

Таким образом, первородным является: «Все разверзающее ложесна у всякой плоти». Если же первенцем называть только того, за которым следуют другие братья, то первенцев не должно было представлять священникам до тех пор, пока не народятся и другие, во избежание того, чтобы первенец не оказался единородным и, следовательно, не подлежащим выкупу.

Если только с появлением второго ребенка рожденный прежде считается первенцем, закон не давал бы срок в 1 месяц, по причине того, что у этого ребенка, может быть, и не будет других братьев. Он бы велел ждать, пока не родится второй ребенок.


Был ли первенцем Иоанн Креститель, о котором хорошо известно, что он был единородным? Нет сомнения, что он не исключается из числа первенцев. Даже о Спасителе, Писание говорит: «Когда исполнились дни очищения их по закону Моисееву, (Иосиф и Мария-Дева) принесли Его в Иерусалим, чтобы представить пред Господом, как предписано в законе Господнем, чтобы всякий младенец мужеского пола, разверзающий ложесна, был посвящен Господу, и чтобы принести в жертву и т.д.» (Лк.2:22-24). Этот закон относится только к первенцам; но если первенца узнают только по братьям, которые следуют за ним, то не должен был обязываться законом о первенце тот, который (т.е. Иосиф) не знал — будут ли у него еще сыновья?

Таким образом, закон о первенцах не рассматривает, родился ли кто-либо после этого ребенка или нет, но только то, родился ли кто-нибудь раньше него. 

О сплетнях и злословии



Скудоумный высказывает презрение к ближнему своему; но разумный человек молчит. Кто ходит переносчиком, тот открывает тайну; но верный человек таит дело. (Притчи Соломона 11:12-13)


Тот, кто сумел бы прекратить злоречие, устранил бы большую часть всех грехов и несправедливостей. Тот, кто несправедливо лишает ближнего доброго имени, обязан исправить свое дело. Никто не вой дет в Царство Небесное, похитив чужое, а доброе имя одно из самых больших внешних благ человека.
~ Франциск Сальский, «О благочестивой жизни»




Можешь ли ты предвидеть заранее тот вред, который причинит камень, если ты бросишь его с завязанными глазами? Точно так же, ты даже представить себе не можешь, сколько вреда причиняют людям простые слова – казалось бы, легкие, как пух, – которые ты бросаешь, надвинув на глаза повязку легкомыслия или гнева.
~ Хосемария Эскрива «Путь»


Очень част
о всего лишь одно нескромное и неподобающее слово может послужить началу тысячам злых помыслов, постыдных желаний, возможно даже падению в бесчисленное множество грехов и принести много зла невинным душам, которые находились в счастливом неведении о нём 
~ Джон Батист Мари Вианней.


«Не позволяй себе думать плохо о ком-либо – даже если его слова и поступки дают повод для осуждения».

~ Св. Хосемария Эскрива «Путь». 


Когда ты слышишь о ком-нибудь дурное, усомнись в том, если ты можешь это сделать правильно, постарайся найти извинение в намерении обвиняемого, и если это не удастся, - вырази сострадание к нему, напомнив остальным, что тот, кто не впал в грех, обязан этим благодати Божией. Скажи что-нибудь хорошее об обиженном, если ты знаешь.

~ Франциск Сальский, «О благочестивой жизни»


«Не осуждай никого. Не можешь похвалить – промолчи» 

~ Св. Хосемария Эскрива «Путь»



«Никогда не отзывайся плохо о брате своем – даже если он пред тобой виновен. – Сначала помолись перед алтарем, а потом облегчи сердце в беседе с твоим духовным отцом. И больше – ни с кем» 
~ Св. Хосемария Эскрива «Путь».